Главная   Для детей 2-3 лет   Для детей 3-4 лет   Для детей 4-5 лет

Трус или не герой?

Однажды мне довелось сопровождать группу детей 5-6 лет на анализ крови. И хотя это была не первая в их жизни подобная медицинская процедура, у многих ребят, тем не менее, был заметен какой-то упадок сил и настроения. Дети толкались перед дверью процедурного кабинета, ожидая своей очереди на это нелегкое для каждого испытание. В воздухе витала тревога, и беспокойство передавалось от одного ребенка к другому. Лишь самые смелые хвастали, что они ничего не боятся и даже любят уколы.

Среди всех особо выделялся мальчик, которого при одном только слове «укол» начинало трясти. Он сидел на полу, съежившись от страха и обнявши руками коленки, а я рядом с ним. Пытаясь кое-как его утешить, я говорил ему, что будет не очень больно и что это необходимо для его здоровья. «У меня заберут кровь, и я умру!» — всхлипывая, отвечал он на все мои аргументы и добавлял: «Заберите меня, пожалуйста, отсюда. Пожалуйста, уведите. Мне страшно». Но я не мог оградить его от этой неприятной процедуры. Все, что я мог, — так это сидеть рядом с ним на полу, обнявши его, и говорить о том, что я знаю и понимаю, как нелегко и страшно ему сейчас. Когда же подошла его очередь, он категорически отказался переступать порог процедурного кабинета, мне пришлось взять его за руку и войти в кабинет вместе с ним. Врач усадила мальчика мне на колени и попросила подержать, чтобы он не вырывался. При виде лезвия он заорал, пытаясь освободиться, чуть не порвал мне одежду. Кое-как врачу удалось ухватить его руку и сделать укол лезвием. Самого укола, скорее всего, он даже и не почувствовал, так как был полностью поглощен своим криком и попытками вырваться, но когда понял, что все позади, быстро успокоился и вытер слезы. Затем он взял меня за руку, и мы вернулись в группу детского сада. Там, уже чувствуя себя в безопасности и вдали от медицинского кабинета, он сказал мне тихонько: «Я трус!». Эти слова натолкнули меня на мысль, что сейчас, возможно, ему необходима поддержка не меньше, чем в кабинете врача, ведь теперь, успокоившись, он пытается как-то осмыслить свое поведение там. И ему ничего лучшего не приходило в голову, чем обвинить самого себя в трусости. «Нет, ты не трус, трусы убегают, а ты ведь остался!» — уверенно сказал я ему и услышал в ответ: «Вы мой самый лучший друг!».